Во время русско-турецкой войны 1787-1791 гг. военные действия на Дунае в 1790 г., по плану Потемкина Г.А., должны были носить оборонительный ха­рактер. Предложение Суворова А.В. перенести их за Дунай не было принято. Однако обстановка в 1790 г. улучшилась. 3 августа заключили мир со Швецией, по ко­торому сохранялось статус-кво. Потемкин Г.А. решил активи­зировать операции своей армии на левобережье Дуная. Но этому могли помешать Измаил с его 35-тысячным гарнизоном, сильный турецкий флот на Чер­ном море и на Дунае.

Ушаков Ф.Ф., назначенный Потемкиным командую­щим Черноморским флотом вместо Войновича, нанес туркам поражения у Керченского пролива и острова Тендра. Лиманская гребная флотилия де Рибаса вошла в устье Дуная, разгромила и разогнала турецкую речную флотилию. Он же захватил Килию, Тульчу, Исакчи.

На очередь встал вопрос об Измаиле — мощной кре­пости на левом берегу Дуная. С востока, севера и запада ее окружал 12-километровый вал с семью бастионами; перед валом — ров, заполненный водой. Через крепост­ную ограду на запад выходили Бросские и Хотинские ворота, на север — Бендерские, на восток — Килийские ворота. Более слабая защита крепости распола­галась с юга, со стороны реки, где имелось десять батарей. Всего крепость защищали 265 орудий. В те вре­мена ее считали неприступной.

Для осады Измаила Потемкин мог выделить 31 тыс. человек, свыше 500 орудий, Лиманскую флотилию. Войска возглавили Гудович, П. Потем­кин, де Рибас. Их действия нельзя было назвать ре­шительными. Наступала зима, не хватало боеприпасов, провианта, начались болезни среди солдат. Попытка штур­ма не удалась.

Карта штурма турецкой крепости Измаил 11 декабря 1790 г.

Карта штурма турецкой крепости Измаил 11 декабря 1790 г.

Военный совет вынес решение снять осаду. Начали отводить войска, артиллерию на зимние квартиры. Потем­кин, узнав об этом, назначил 25 ноября командую­щим Суворова А.В. «Предоставляю Вашему сиятельству, — пишет он ему, — поступить тут по лучшему Вашему усмотрению: продолжением ли предприятий на Измаил или оставлением оного».

Суворов, прибыв к крепости 2 декабря и осмотрев ее укрепления, ответил: «Крепость без слабых мест. Сего числа приступлено к заготовлению осадных мате­риалов, коих не было, для батарей, и будем старатца их совершить к следующему штурму дней через пять».

За десять дней по-суворовски энергичной подго­товки сделали сорок лестниц, двадцать семь тысяч фашин. Войска непрерывно тренировались. В окрестно­стях соорудили, причем в натуральную величину, вал и ров, и солдаты штурмовали их. Возводили батареи вокруг Измаила, на острове Чатал, который, еще до при­езда Суворова, захватил де Рибас со своей флотилией.

По участкам предстоящего штурма Александр Васильевич назначил начальников, и они проводили там рекогносци­ровки. Сам командующий ездил по полкам, говорил с сол­датами, вспоминал прошлые походы, укреплял их дух, не скрывая при этом трудностей предстоящего дела. Все было готово уже 7 декабря, но приказ о штур­ме Суворов не отдавал — ожидал прибытия нескольких полков.

Послал требование о сдаче Айдосу Мехмет-паше: «Соблюдая долг человечества, дабы отвратить кровопролитие и жестокость, при том бываемую, даю знать чрез сие Вашему превосходительству и почтен­ным султанам и требую отдачи города без сопротив­ления». Мехмет-паша сдать Измаил отказался, но запросил десятидневное перемирие, чтобы получить приказ визи­ря. Суворов дал, «против обыкновения», один день «до будущего утра на размышление».

Одновременно он составил диспозицию. Войска разде­лил на три группы, по три колонны в каждой; опре­делил их состав, способы действий. Колонна высылала вперед стрелков с фашинами, за ними шли рабочие с шанцевыми инструментами, пехотинцы с лестница­ми; наконец, резерв в каре для отражения вылазок турецкой кавалерии из крепости. Командиры групп и Суворов имели резервы для посылки в нужные места во время штурма.

С восточной стороны группу из 12 тыс. человек возглавил Самойлов. С западной стороны нахо­дилась более чем 7-тысячная группа П. Потемкина. С юга, со стороны Дуная, стояла 9-титысячная груп­па де Рибаса. 460 орудий помогали им своим огнем. С северной стороны стоял сам Суворов с резервом.

Каждый командир получил свободу действий, потому Суворов и не определил главное направление удара. С 7 декабря из расположения русских начали пускать ракеты, чтобы держать в напряжении осажденных. Через три дня начался обстрел из орудий сухопутных батарей и флотилии. Турецкая артиллерия, поначалу отвечавшая на огонь русских, довольно быстро замолчала. В 3 часа ночи 11 декабря войска заняли исходное положение, через два часа двинулись к стенам крепости. Стоял густой ту­ман. Через полчаса начался штурм.

Все колонны одновременно бросились на крепост­ную ограду. Их встретил сильный огонь из орудий и ру­жей. С западной стороны Львов и Ласси со своими 1-й и 2-й колоннами, атаковавшие Бросские ворота и редут Табия, ворвались на вал и штыковым ударом проложили себе путь к Хотинским воротам. Через них в крепость ворвалась конница, ввели и орудия. Здесь же забралась на вал, не без трудностей (короткие лестницы на ходу связывали по две) и потерь, 3-я колонна Мекноба, которой помог резерв, сбросивший турок с вала в город.

С восточной стороны 4-я и 5-я колонны Орлова и Платова вступили в схватку с турецкой пехотой, которую послали из крепости на вылазку. Суворов на­правил помощь, и турок прогнали в крепость. Вскоре обе колонны, сначала 5-я, потом 4-я, ворвались на вал. На южном фасе восточной позиции солдаты 6-й колон­ны Кутузова тоже взошли на вал новой крепости, но встретили контратаку турецких пехотинцев. Их отбили, и солдаты Кутузова овладели Килийскими воротами: «Достойный и храбрый генерал-майор и кавалер Голенищев-Кутузов мужеством своим был примером подчи­ненным».

Именно действия 6-й колонны, а также 1-й и 2-й, с восточной и западной сторон крепости, прилегающих к Дунаю, «положили основание победы». Столь же реши­тельно и успешно действовали с юга 7-я, 8-я и 9-я колон­ны Маркова, Чепиги и Арсеньева из группы де Рибаса. Между 7 и 8 часами утра они высадились у южных укреплений старой крепости. 7-я и 8-я колонны захва­тили турецкие батареи и, соединившись после жаркого боя с 1-й и 2-й колоннами, тоже ворвались в город.

К 11 часам утра, помимо Бросских и Хотинских, удалось взять и Бендерские ворота, через которые Су­воров ввел внутрь крепости резервы. Турецкий гарнизон сопротивлялся, но уже без поддержки артиллерии. «Же­стокий бой, продолжавшийся внутри крепости, чрез шесть часов с половиною с помощию Божнею, наконец, решился в новую России славу. Мужество начальников, ревность и расторопность штаб- и обер-офицеров и бес­примерная храбрость солдат одержали над многочислен­ным неприятелем, отчаянно защищавшимся, совершенную поверхность, и в час пополудни победа украсила оружие наше новыми лаврами», — позже написал Суворов.

Последних турок, сопротивлявшихся в каменных зда­ниях, выбила русская артиллерия. Победа была полной, быстрой, поражающей воображение… Турки потеряли 26 тыс. убитыми и 9 тыс. пленными, 265 орудий, 42 судна, 345 зна­мен, 7 бунчуков. Русские потери составили 1815 убитыми и около двух с половиной тысяч ранеными. Взяв стремительной атакой крепость, которую строили в свое время с помощью француз­ских и немецких инженеров, Суворов показал, что не­возможное возможно. «Сие исполнить, — убеждал полко­водец, — свойственно лишь храброму и непобедимому рос­сийскому войску».

По случаю славной победы изготовили медаль, вру­чили ее всем участникам взятия Измаила. Суворову же Екатерина II пожаловала чин подполковника лейб-гвар­дии Преображенского полка, «похвальную грамоту с означением его подвигов». Более существенные награды достались  Потемкину.