Представитель  древнего рода московских бояр Петр Семенович Салтыков родился в 1698 г. Его отец, Семен Андреевич, родствен­ник императрицы Анны Ивановны по матери, стал при ней графом, генерал-адъютантом, подполковником лейб-гвардии Преображенского полка, генерал-аншефом, обер-гофмейстером, главнокомандующим в Москве. Его сын сделал еще более блестящую карьеру.

Службу он начал солдатом гвардии в 1714 г., Петр I послал его во Францию изучать морское дело. Там он про­был около двадцати лет, до начала тридцатых годов, по возвращении стал капитаном гвардии. Женитьба на Прасковье Юрьевне Трубецкой, отец которой был в числе тех, кто выступил против ограничения само­державной власти Анны Ивановны, приблизила его ко двору. Он получил чин действительного камергера и графское достоинство. В 1734 г. участвовал в поль­ском походе, как генерал-майор, получил орден св. Алек­сандра Невского.

С 1741 г. служил в чине генерал-поручика, затем генерал-адъютанта, стал сенатором. Лишился этих званий с воцарением Елизаветы Петровны. Но вскоре его возвра­тили на службу, и он участвовал в русско-шведской войне — в войсках генерала Кейта и фельдмаршала Ласси (1742-1743 гг.). Затем командовал Псковской дивизией. В 1754 г. стал генерал-аншефом. Через два года его назначили командиром украинских ландмилицких полков.

В начале Семилетней войны Салтыков принимал участие в военных действиях, например во взятии Кенигсберга. Получил орден св. Андрея Перво­званного. После отставки Фермора Салтыков, неожидан­но для себя и многих окружающих генералов, был назначен императрицей  на его место. Салтыкову шел тогда шестьдесят первый год…

Фельдмаршал Салтыков П.С.

Фельдмаршал Салтыков П.С.

В определенной мере Салтыков был схож со своим младшим современником Суворовым: манерой поведения, непритязательностью в быту. Но, конечно, последний далеко превзошел его как полководец.  Салтыков очень любил армию и сол­дат, которые отвечали ему тем же, их подкупало и то, что новый командующий не гнул спину перед петербургским двором, искренне смотрел на исполнение своей должности в армии, как на возможность и необходимость служить Отечеству.

Его независимость, твердость не обещали ему в бу­дущем ничего хорошего в отношениях с Конференци­ей и многими генералами, вельможами. Но сейчас энергия и здравый смысл, осторожность и ненависть к рутине, быстрая сообразительность и замечательное хладнокровие пришлись очень кстати. Ему, как и его предшественникам, мешала Конферен­ция, по-прежнему руководившая армией из Петербур­га, в полутора тысячах верстах от нее.

К моменту вступления Салтыкова в должность главнокомандующего союзники имели в строю более 400 ты­с. человек. Фридрих II располагал армией в 220 тыс. солдат. Но это была очень подвижная, дисциплинированная армия, под единым командованием, в отличие от союзников, к тому же не доверявших друг другу.

Сражение при Кунерсдорфе 1 августа 1759 г.

Сражение при Кунерсдорфе 1 августа 1759 г.

Прусский король, преж­де всего, стремился не допустить объединения русской и австрийской армий. С этой целью он сосредоточил в Померании у Ландсберга три отря­да-корпуса (Дона, принца Генриха и Воберснова) в 30 тыс. человек. Приказал им атаковать рус­скую армию по частям, разбросанным по Нетце и Варте. Однако русские собра­ли свои силы в Познани. Надежды Фридриха на то, что Дона разгромит Салтыкова, не оправда­лись.

Согласно предписаниям Конференции, Салтыков должен был маневрировать вдоль Одера, но не выше Колората, ждать здесь австрийскую армию Лаудона, который занял позиции в районе Фридеберга и Лан­десгута, откуда ушел Фридрих, и фактически бездействовал. Русские, по существу, оста­вались один на один с прусской армией.

У Цюллихау в тыл Салтыкову вышли войска ге­нерала Веделя. Русский главнокомандующий действовал быстро и решительно. В ночь с 11 на 12 июля 1759 г. он повел армию в обход левого фланга Веделя, через де­ревню Буков и далее на Пальциг, чтобы выйти на дорогу в Кроссен. Маневр удался, а Ведель, полагая, что Салтыков собирается на него напасть, готовился к отпору, к отступ­лению, в случае неудачи, на юг.

Однако к середине дня Салтыков поставил армию перед деревней Пальциг. Протяженность фронта составляла три километра. Перед ним лежало широкое свободное от неприятеля поле. Всего Салтыков имел вместе с нерегулярными войсками 40 тыс. человек, 140 полковых и 46 полевых ору­дий.

Армия Веделя и Дона насчитывала более 27 тыс. человек — 18 тыс. штыков и около 9 тыс. сабель. Пруссаки имели более мощную, чем у русских, кавалерию. Ведель повел свои силы двумя колоннами про­тив левого и правого флангов Салтыкова. Целый день продолжался напряжённый бой. Как русские солдаты, так и главнокомандующий прекрасно показали себя в Пальцигской битве. Салтыков действо­вал решительно и осмотрительно.

Сражение закончилось только к 8 часам вечера. Легкая русская конница преследовала побеждённого противника до Одера. Те перешли на левый берег реки, потеряв при этом много людей, убитыми и пленными. Отступавшие ушли в Грюн­берг, армия же Салтыкова отдыхала на победном для нее поле Пальцига.

Прусская армия потеряла в ходе сражения более 4 тыс. убитыми, более тысячи ранеными, око­ло полутора тысяч пропавшими без вести, более тысячи пленными. Русские потери составили около 900 убитыми и около 4 тыс. ранеными.

Особо следует отметить доброе, человеческое отношение наших воинов к побежденным, русские даже выносили на себе тяжелораненых вражеских солдат из опасности, делились с пленными водой и хлебом. Фридрих же требовал «не щадить ни одного русского». После окончания битвы его солдаты безжалостно сбра­сывали в ямы живых еще, иногда легкораненых, русских, несмотря на их крики, мольбы, судорожные попытки выбраться, забрасывали их мертвыми те­лами.

После победы в Пальцигском сражении Салтыков имел теперь воз­можность соединиться с 18-тысячным корпусом Лаудона,  подходившим с юга, и воспрепятствовать соединению армий короля Фридриха и принца Генриха, а затем идти к Франкфур­ту, Берлину, во внутренние владения короля. Но прибывший к Салтыкову на пути следования русской армии к Франкфурту генерал Лаудон сообщил, что Фридрих с главной армией идет на Дауна (австрийский главнокомандующий). И потому просил о помощи — выделении 30 тыс. русской пехоты.

Салтыков отказал. Кроме того, ему стало известно, что Лаудон, уговаривая его не идти к Франкфурту, сам направил к нему свой корпус. Но его опередили — русский отряд Вильбуа занял город 20 июля 1759 г., взяв боль­шие запасы провианта, амуниции и получив контрибу­цию. Гарнизон же, отступивший к Кюстрину, взяли в плен вместе с обозом и запасами оружия. Австрийцев, как они того хотели, в город Вильбуа не пустил. Не выде­лил им и половины контрибуции и продовольствия.

Между тем Фридрих сумел объединиться с армиями Генриха, Веделя и Финка. 24 июля он вошел в Мильрозе, к юго-западу от Франкфурта. Дело шло к большому сражению. Даун с главными силами, согласно ранее при­нятым условиям, должен был идти за Фридрихом и сое­диниться с Салтыковым для совместных действий. Но австрийский командующий и не подумал это сделать, — оставив русских наедине с армией короля, чтобы они обескровили друг друга. Правда, к русской армии присое­динился корпус Лаудона.

В этой сложной ситуации Салтыков созвал военный совет. Решили отступить к Кроссену. Но пришли извес­тия о приближении Фридриха. Салтыков, стоявший на высотах около деревни Кунерсдорф, напротив Франк­фурта, на восточном берегу Одера, решил дать сраже­ние. Расположил армию на возвышенностях, которые круто обрывались у реки, на западе, и имели пологие склоны в восточную сторону.

Всего Салтыков имел около 41-й тыс. в русских полках, при 200 орудиях, и 18,5 тыс. австрийцев с 48 орудиями; Фридрих — 48 тыс. человек, 114 тяжелых орудий, пол­ковую артиллерию. Фридрих сначала устроил демонстрацию атаки с се­вера против русского левого фланга. Главные же силы сам король повел на тот же фланг с юга. Но незнание им местности, наличие прудов на ней затруд­нили его передвижение. Он запаздывал.

Салтыков же, не забывая о своем левом фланге, не имевшем решающего значения, усиливал, передвигая пехотные и конные полки, центр и правый фланг. Около полудня, после взаимного артиллерийского об­стрела, началась атака с фланга и фронта пруссаков на левый фланг русских. Сбили с позиции, овладели ору­диями, смешав русские полки. Одновременно, чтобы отре­зать Салтыкову путь к отступлению на запад, Фрид­рих послал отряд по левому берегу Одера.

Контратака русских на Мюльберг предот­вратила захват пруссаками сильной батареи на Гросс-Шпицберге, в решающем месте центральной позиции. Русские понесли большой урон в людях и артиллерии. Фридрих на­правил новый удар на русский центр — гору Гросс-Шпицберг. Бой, проходивший на узком пространстве, в тесноте, принял крайне ожесточенный характер. И та, и другая сторона, теряя большое число своих людей, истощили силы. Подвергался немалой опасности и прусский король — его мундир прострелили, под ним убило двух лошадей, и адъютант, отдавший свою лошадь, спас ему жизнь.

В этот решающий момент сражения, растерявшись, очевидно, Фридрих приказал ввести с левого фланга в атаку на Гросс-Шпицберг свою лучшую кавалерию Зейдлица. Тот доказывал ему, что этого нельзя делать, так как на горе расположена сильная русская батарея. Но король настоял, и его боевой генерал пошел в атаку с восточной стороны Кунерсдорфа. Русские орудия и ружья пехотинцев из окопов встретили его конников уни­чтожающим огнем. Зейдлиц понес огромные потери. И тут же с флангов по нему ударили русские и австрийские эскадроны. Конница Зейдлица пустилась в бегство.

Но Фридрих II по-прежнему рвался вперед, его воины захватили уже несколько пушек главной батареи в русском центре. Но около 5 часов вечера на врага неожиданно обрушилась мощная атака кавалерии, воз­главляемой Лаудоном. Следом пошла пехота. Часть на­ступающих прусских колонн удалось отбросить к Кунерсдорфу.

Прусский король послал кавалерию принца Вюртембергского в тыл наступаю­щей русской пехоте. Тот ворвался на вершину Гросс-Шпицберга со стороны болот, зайдя в тыл пехоте русских. Но подоспевшие эскадроны Румянцева и Лаудона отбросили вражескую конницу, а батареи довершили ее разгром.

Конницу, успешно действовавшую против неприятеля, Салтыков направил на расстроенную пехоту Финка. В дело вступили и русские пехотные полки. Они гнали прусскую пехоту, которая сгрудилась на Мюльбергской горе плотными рядами. Русские орудия (шуваловские гаубицы) начали обстрел высоты, и солдаты противни­ка во множестве падали на землю, сраженные страш­ным огнем. Снизу пошли в атаку русские пехотные батальоны, части Вильбуа. Бой был недолгим — штыко­вым ударом пруссаков скинули с высоты. Они в беспо­рядке бежали к Тюнеру. Прусская армия, наголо­ву разгромленная, быстро отступала к берегам Одера.

Фридрих II потерял в Кунерсдорфской битве 1 августа 1759 г. более 7 тыс. убитыми, около 5 тыс. пленными и несколько тысяч раненых. Победители взяли 28 знамен и штандар­тов, 172 орудия, более 10 тысяч ружей, много сна­ряжения и припасов. Русские потери составили более двух с половиной тысяч убитыми, более 10 тыс. ра­неными; у австрийцев — около двух тысяч убитыми и ранеными.

Салтыков как главно­командующий проявил себя самым блестящим образом — на всем протяжении битвы его зоркий глаз, твердая рука, решительные действия делали каждый раз то, что было необходимо. Салтыков П.С. получил звание фельдмаршала, всем участ­никам победоносной битвы вручили медаль, выбитую по этому случаю. На лицевой ее стороне — профиль им­ператрицы Елизаветы, на оборотной — изображение воина и надпись: «Победителю над пруссаками».

«Если бы русские, — писал Фридрих потом в «Истории Семилетней войны», — сумели воспользоваться своим успехом, если бы они преследовали эти расстроенные войска, с пруссаками было бы покончено… От врагов зависело окончание войны. Для этого им надо было нане­сти последний удар».

Две победы Салтыкова — под Пальцигом и Кунерсдорфом, когда он вел бой согласно заветам Петра Ве­ликого, исходя из складывавшейся обстановки, действий неприятеля, сделали широко известным имя ранее неведомого генерала, про­славили его. Он планировал соединение с Дауном, поход на Берлин. Но вскоре испытал горькое разочаро­вание — по природе человек доверчивый, не дипломат и не интриган, Петр Семенович был потрясен коварством, предательским поведением союзника.

Трусливый Даун на помощь ему так и не пришел, не помог продоволь­ствием, припасами для артиллерии. Конференция в Петер­бурге, слушавшая больше не его, а тех же австрийцев, не доверяла своему фельдмаршалу. И он отвел армию на нижнюю Вислу, потом поехал в Петербург. На Кон­ференции участвовал в составлении плана кампании на 1760 г.

Убедившись, что его по-прежнему хотят пристегнуть к австрийской армии, расстроенный Салтыков уехал к своему войску. Потом избегал решительных действий, хотя того требовали союзники, планировавшие подста­вить под первый и главный удар русских, чтобы потом воспользоваться результатами их действий. Это привело к болезни, из-за которой 1 сентября Салтыков сдал коман­дование Фермору. Сам, хотя и оставался в армии, ни во что уже не вмешивался. 19 октября уехал в Поз­нань.

В январе 1762 г. Петр III назначил его главно­командующим. Но военные действия против Пруссии закончились, и в августе Салтыков отправился из армии в столицу. На престол взошла Екатерина II. В 1764 г. она назначила его московским генерал-губернатором и сенатором. В сентябре 1771 г. в первопрестольной в обстановке эпидемии чумы, массовой гибели людей раз­разилось народное восстание («Чумной бунт»), и импе­ратрица, несправедливо обвинив Салтыкова в бездейст­вии, дала ему отставку.

В декабре 1772 г. он скончался в подмосковном имении, семидесяти четырех лет от роду. Никто из новых московских властей не приехал отдать ему последний долг. Только Панин П.И., генерал-аншеф, когда-то служивший под его начальство­ванием, поспешил в Марфино. Надев парадный мундир,

он с обнаженной шпагой в руке встал у гроба прослав­ленного фельдмаршала: «До тех пор буду стоять здесь на часах, пока не пришлют почетного караула для смены». Московские чиноначальники, узнав об этом, сделали все необходимое. С воинскими почестями похоронили фельдмаршала, героя Пальцига и Кунерсдорфа.

Статья написана по материалам книги В.И. Буганов, А.В. Буганов «Полководцы. XVIII в.», М., «Патриот», 1992 г., с. 282-298.