«С какого времени начинается гражданская война? — задавался позднее вопросом нарком Троцкий Л.Д.  и сам отвечал на него: — Пово­ротным моментом является середина 1918 года. Чехословаки за­хватывают железную дорогу на Востоке…» Действительно, нача­лом полномасштабной гражданской войны в России можно счи­тать знаменитый «чехословацкий мятеж».

Ещё с 1914 г. в составе русской армии сражались чехословац­кие части, созданные в основном из военнопленных. Их числен­ность постепенно росла, и в 1917 г. они были переформированы в отдельный Чехословацкий корпус, который насчитывал около 30 тыс. человек. После Октябрьского переворота 1917 г. и заклю­чения перемирия на фронте Чехословацкий корпус был провоз­глашён частью французской армии. Решено было перебросить его через всю Сибирь во Владивосток и далее морем — во Францию.

Естественно, германский посол в Москве граф Вильгельм Мирбах старался сделать всё, чтобы сорвать эту переброску. Од­нако большевики всё же разрешили чехословакам ехать на восток небольшими отрядами, сохраняя при себе оружие. В результате эшелоны с тысячами вооружённых людей растянулись вдоль же­лезной дороги от Пензы до Владивостока на целых 7 тыс. км.

14 мая 1918 г. в Челябинске произошло столкновение между чехословаками и пленными австрийцами, в результате которого один австриец погиб, Этот эпизод послужил искрой, из которой разгорелся колоссальный пожар. Германское посольство требова­ло ареста и наказания виновных. Когда местные Советы попыта­лись разоружить чехословаков, те оказали им вооружённое сопро­тивление. 25 мая нарком по военным делам Троцкий Л.Д. отдал при­каз о разоружении чехословаков.

Партизаны Иркутского округа, сражавшиеся против Колчака, 1919 г.

Партизаны Иркутского округа, сражавшиеся против Колчака, 1919 г.

В приказе говорилось: «Все Советы под страхом ответствен­ности обязаны немедленно разоружить чехословаков. Каждый чехословак, который будет найден вооружённым по линии же­лезной дороги, должен быть расстрелян на месте. Каждый эше­лон, в котором окажется хотя бы один вооружённый, должен быть выгружен из вагонов и заключён в лагерь… С честными че­хословаками, которые сдадут оружие и подчинятся Советской власти, поступать как с братьями и оказывать им всяческое со­действие».

Чехословаки опасались, что после разоружения они будут арестованы и выданы австро-венгерским властям. Это означало бы, что их почти наверняка расстреляют как «изменников ро­дины». Поэтому они решили: «Оружия не сдавать!» 26 мая в Челябинске конфликты перешли в настоящие сражения, и легионеры заняли город, Их вооруженное выступление было тут же поддержано военными миссиями Антанты в России и антибольшевистскими силами.

«Чехослова­ки ни во что не желали вмешиваться, — писал эсер Виктор Чер­нов, — и хотели лишь, чтобы их оставили в покое и выпустили из пределов России, после Октябрьского переворота из приём­ной матери превратившейся для них в злую мачеху. Их задержа­ли, их силой хотели разоружить… И лишь после этого они под­няли оружие и побратались с теми, кто пришёл к ним на помощь». Один из военных командиров корпуса, капитан Р. Гайда, 27 мая отдал приказ: «Всем эшелонам чехословаков. Приказы­ваю по возможности наступать на Иркутск. Советскую власть арестовывать…»

В считанные дни чехословацкое восстание охватило огром­ные пространства Сибири. Уже в мае чехословаки заняли Пен­зу, Челябинск, Новониколаевск (ныне Новосибирск). В течение лета они вступили в Омск, Самару, Симбирск, Екатеринбург и другие города. У Советской власти в тот момент почти не было сил, способных оказать им сопротивление. Одновременно во многих центральных губерниях России крестьяне, недовольные продовольственной политикой большевиков, подняли бунт (по официальным данным, только крупных антисоветских крестьянских восстаний было не менее 130).

Славянские воины Чехословацкого корпуса входили в официальные части французской армии, которыми командовал французский генерал Жанен. Выступив в роли поджигателей настоящей междоусобной войны, чехи быстро покинули фронт и ушли в тыл, предоставив русским воевать с другими русскими. Под свою опеку они берут железную дорогу — Транссибирскую магистраль. Ими заняты лучшие казармы, огромное количество вагонов. У чехов лучшее вооружение, свои бронепоезда.

Местное население встретило чехословацкое восстание весь­ма сочувственно, поскольку политика большевиков уже начала вызывать недовольство. Настроения самих чехословаков были до­вольно революционными: они поддерживали русских социалис­тов, прежде всего эсеров. Постепенно под защиту Чехословацко­го корпуса стали стекаться все противники большевиков.

8 июня 1918 г. в Самаре образовался Комитет членов Учредительного собрания (Комуч). Он состоял в основном из эсеров — депутатов распущен­ного большевиками Учредительного собрания. Власть Комуча рас­пространялась на губернии Поволжья. На Урале, в Сибири и Баш­кирии также образовались местные небольшевистские правитель­ства. В них входили в основном социалисты или либералы.

Положение Советской республики в этот момент выгляде­ло отчаянным, почти безнадёжным. Ведь всю Украину, Белорус­сию и Прибалтику занимали германские войска. «Сейчас вся судьба революции стоит на одной карте, — замечал в августе Ленин В.И., — быстрая победа над чехословаками…» Троцкий Л.Д. позднее писал: «Многого ли в те дни не хватало для того, чтобы опрокинуть революцию? Её территория сузилась до размеров старого московского княжества. У неё почти не было армии. Враги облегали её со всех сторон…»

7 августа противники Советской власти взяли Казань. Им достался находившийся в городе государственный золотой за­пас. Падение Казани стало тяжелейшим ударом для большеви­ков. Даже Ленин в те дни в частном разговоре выра­зил сомнение в том, что Советская республика уцелеет.

На фронт под Казань отправился нарком Троц­кий, который приложил огромные усилия для того, чтобы воодушевить войска и добиться по­ворота в ходе военных действий. «Сочетанием агитации, организации, революционного при­мера и репрессии, — вспоминал он, — был в те­чение нескольких недель достигнут необходи­мый перелом. Из зыбкой, неустойчивой, рассы­пающейся массы создалась действительная ар­мия». 10 сентября Красная Армия одержала пер­вую крупную победу: её части отбили Казань. Через два дня под натиском красноармейцев пал Симбирск, а спустя месяц им удалось взять Самару…

В середине сентября противники большевиков провели Уфимское совещание. Главными его участниками были эсеровский Комуч и Сибирское правительство (значительно более правое по настроениям). На совещании было избрано единое правительст­во — Директория — из пяти человек. В него вошли кадеты и эсе­ры. Однако и Директория выглядела слишком революционной для офицерства, которое стекалось на «освобождённую территорию», чтобы собирать силы для борьбы с большевиками.

Просущество­вала Директория всего несколько недель… 18 ноября в Омске, где разместилось новое правительство, произошёл военный перево­рот. Восставшие офицеры арестовали левых членов Директории, а правые передали власть военному министру адмиралу Колча­ку А.В. Как политический деятель адми­рал вполне соответствовал настроениям офицерства, боровшего­ся с большевиками. Его правительство могло рассчитывать на пол­ную поддержку в военных кругах. Александр Васильевич Колчак принял титул Верховного правителя России.

Интересно, что некоторые партизанские отряды, действовавшие в Сибири против войск Кол­чака, по свидетельству Максима Горь­кого, переходили от большевиков к бе­логвардейцам и обратно по десять и бо­лее раз. В 1923 г. писатель вспоминал свой разговор с командиром красных партизан: «Сибиряк, энергичный па­рень, организатор партизанского отря­да в тылу Колчака, угрюмо говорит: «Не готов наш народ для событий. Шатает­ся туда и сюда, слеп разумом. Разбили мы отряд колчаковцев, три пулемёта отняли, пушечку, обозишко небольшой, людей перебили с полсотни у них, сами потеряли семьдесят одного, сидим, от­дыхаем. Вдруг ребята мои спрашива­ют меня: а что, не у Колчака ли прав­да-то? Не против ли себя идём? Да и сам я иной день как баран живу — ни­чего не понимаю».