Война, наконец, объявлена. В Плоешти 1877 года раздаются громкие команды, дробь барабанов, блестят медные трубы. Великий князь Ни­колай Николаевич принимает парад. Возле него стоит седой воевода Цеко Петков-Долгошевски. Над дружинами болгарских ополченцев развевается Самарское знамя.

Вот старый дед Цеко вбивает золотой гвоздик в древ­ко самарской святыни и взволнованно произносит:

— Да поможет бог пройти этому святому знамени из конца в конец несчастную землю болгарскую! Да осушит его шелк скорбные очи наших матерей, жен и дочерей! Да бежит в страхе все нечистое, злое перед ним, а за ним станут мир и благоденствие!

Седовласый воевода подводит к главнокомандующему передовой отряд специального назначения, состоящий из болгарских ополченцев. Вслед за тяжелыми боями под Плевной начинается последний для старого заслуженного воина победоносный поход. Шеститысячная армия генерала Павла Петровича Карцева пробивается через заснеженный и непроходимый Троянский перевал. У Курт хисара (Волчьей крепости) турецкие войска и орды башибузуков встречают осво­бодителей ураганным огнем.

Полковник Греков и майор Духновский ведут свои полки в атаку. Страшен удар в штыки. Но турки, укрыв­шиеся за скалами и камнями, не отступают. Бой затя­гивается. И в тот момент, когда напряжение достигает наивысшего предела, позади турецких позиций на белом фоне горы неожиданно появляется крупная фигура деда Цеко. И громовое «ура!» несется с обеих сторон турецкой крепости.

Воевода Цеко Петков, один из самых легендарных болгарских героев

Воевода Цеко Петков, один из самых легендарных болгарских героев

«Летучая» дружина воеводы врезается в самый тыл вражеского расположения. Враг ошеломлен, разбит, смят. Бой прекращается. Последний бой… Генерал Па­вел Карцев обнимает седовласого воина: «Белый орел! Настоящий болгарский атаман!» На следующий день над вершинами Балкан — солн­це, свет, простор. Вся Южная Болгария лежит как на ла­дони…

Долог был путь легендарного героя болгарского опол­чения от Гайдуцкой долины и Метковеца до этих мест. Какое тогда было лето? — 1827-е. Ему минуло всего двадцать лет, когда с «князем» Иваном Кулиным и не­сколькими юнаками он перебил турецких стражников свирепого анадольца Арата Пехливана.

В 1835 году — как раз на праздник Вознесения (Спа­сов день) он развернул знамя мятежа в Манчово. 1841 год. С поникшей головой он стоит у пирамиды черепов: это уничтоженные завоевателями участники Нишского восстания. А в июле он получает печальную весть: отряд сербского капитана Татича, с которым вое­вода должен был идти на янычар от берега Дуная, раз­бит…

В 1856 году население его родных Долгошевцев из­бирает воеводу правителем, или «князем». Он защищает освящение новой болгарской церкви, сбросив греческого владыку Венедикта, потворствовавшего поработителям, в глубокий овраг.

1 июня 1850 года вместе с князем Иваном Кулиным он поднимает более трех тысяч крестьян на восстание в Видине. Мятеж стремительно разрастается и охваты­вает четыре области между Искыром, Балканом и Ду­наем. В одном из боев всего лишь с ножом в руке бро­сается воевода на турок, в самую гущу великой Хасановой сечи.

Потом, собрав оставшихся 700 человек, они с Ива­ном Кулиным ведут их на крепость Белоградчик. Сколь­ко крови, сколько надежд и сколько страшных круше­ний!.. Освободить родину от ненавистных поработите­лей — вот главная цель жизни! После поражения он, несмотря ни на что, продолжает сражаться в горах, лесах и долинах.

И вот сам визирь привозит весть о согласии на пере­говоры в Царьграде. Впервые султан снисходит до того, чтобы выслушать «неверных», своих рабов. Цеко Петков, Иван Кулин и Димитр Панов-Гинин из Лом-Паланки едут к султану и ведут переговоры, но не как рабы, а как полные достоинства свободные люди. Результат этого визита — грамота на владение землей и права для на­рода.

Как и следовало ожидать, грамота оказывается всего лишь бумагой, а права повисают на кисточках османских фесок. Тогда летом 1852 года вместе с Димитром Гининым Петков ведет мирную двухтысячную демонстрацию к резиденции видинского правителя, чтобы в дерзкой ре­чи высказать все то, что накипело на душе у крестьян из-за участившихся разбоев, беззаконных поборов и про­извола, чинимого местными властями…

Во время Крымской кампании под Севастополем вое­вода Петков получает свою двадцать вторую рану. Целых три года он борется рядом с русскими плечом к плечу, по-братски деля с ними победы и поражения, радости и горе. Болгарское войско, предводительствуемое им, обра­щает в бегство целую англо-французскую бригаду. Рус­ский император Николай I награждает отважного воина серебряной саблей, адмирал Нахимов лично прикрепляет к его груди золотой Георгиевский крест.

Проходят годы… Все возможное и невозможное делает неутомимый воевода для того, чтобы поднять на восста­ние болгарский народ. Куда только не обращается он за помощью в течение последующих пяти лет — с 1857 по 1862 год: и в Одессу, и в Москву, и в Петербург, и в Бухарест, и в Браил, и в Белград.

В Сербии они с Иваном Кулиным собирают, наконец, новые отряды, скупают оружие у сербских торговцев, пе­ребрасывают ополченцев в Болгарию.

Студеной зимой 1862 года в качестве подвоеводы у Раковского с Первым белградским отрядом добровольцев он вступает в Кадемегдан и вместе с Левским врезается в густые ряды турок, обороняющих эту недоступную преж­де крепость.

Во время отчаянной ночной атаки 1876 года под Гредетином они с Бено Первановым, обнажив сабли, бро­саются против турецких орудий… Не залечив до конца раны на груди, со сломанной рукой и перебитыми реб­рами, дед Цеко бежит из лазарета, чтобы не опоздать к сбору болгарского ополчения в Плоешти…

И вот через пятьдесят лет, после почти полувека не­престанных битв, более сотни больших сражений старый седовласый гайдук, «князь», нетитулованный дипломат и защитник родины, бунтарь, борец и народный воитель, уцелевший в боях каким-то неведомым чудом, отправ­ляется в последний победный поход, чтобы собственными глазами увидеть, как воскресает освобожденная Бол­гария.

Нет с ним его побратимов: Манчо Пунина, Ивана Кулина, Стефана Караджата, Васила Левского, Георги Ра­ковского, Бено Перванова, Димнтра Перванова… И не ви­дят они сейчас, что и помину не осталось в людях от прежнего рабского страха. Не видят, как поднимаются все, от мала до велика, чтобы помочь русским братушкам наголову разбить вековых османских поработителей!

А. Костов (перевод с болгарского Г. Гореловой), из книги «Герои Шипки», сборник М., «Молодая гвардия», 1979 г. с. 333-336.