Еще задолго до начала осво­бодительного похода русской армии передовые предста­вители болгарского народа вступили на путь борьбы с ненавистными поработителями. В горах действовали от­ряды народных мстителей-гайдуков. То и дело вспыхи­вали восстания. Крупнейшим из них стало Апрельское восстание 1876 г., на знамени которого было начер­тано: «Свобода или смерть!»

Озверевшие янычары залили страну потоками крови. Сотни и тысячи революционно настроенных болгар вы­нуждены были покинуть родину. Они нашли убежище в Сербии, Румынии, России. Среди покинувших тогда Болгарию были такие борцы за ее сво­боду, как воеводы Панайот Хитов, Цеко Петков, Тодор Белков и другие.

Находясь за пределами своей родины, они не прекращали борьбы, не складывали оружия. Сра­жались на стороне сербов и черногорцев в сербско-турец­кой войне. Активно помогали русскому командованию готовиться к освободительному походу в Болгарию. Труд­но, например, переоценить ту роль, которую сыграли бол­гарские патриоты в обеспечении полевого штаба Дунай­ской русской армии точными данными о дислокации и передвижении турецких войск. И все это сделано было на основании данных, полученных от разведчиков-болгар.

Примечателен такой исторический факт. В 1879 г. главнокомандующий турецкой армии Сулейман-паша предстал перед военным судом в Стамбуле. Ему вме­нялось в вину поражение турок в войне 1877-1878 гг. Вот тогда-то у Сулеймана-паши вырвалось признание: «В расположении противника было много средств разведки. Прежде всего, у него были болгары. Ни один болга­рин не пожелал служить мне. Поэтому мне было невоз­можно получать разведывательные данные… На деле ни один турецкий военачальник в течение этого года не мог собирать разведывательные данные…»

Когда Россия объявила 12 (24) апреля 1877 г. войну Оттоманской империи, а затем перешла к решительным действиям, с целью освобождения, находящегося пять столетий под невыносимым турецким игом болгарского народа, толпы эмигрантов начали осаждать русские консульства в Румынии и Сербии. Они требовали зачисления их в дей­ствующую армию. Среди болгарских добровольцев было немало участников Апрельского восстания, тех, кто сражался с турками на сербской земле. Они-то и явились костяком ополчения, приказ, о сформировании которого был отдан 17 апреля.

Болгарские ополченцы при авангарде отряда Гурко И.В., худ. Каразин Н.Н., 1878 г.

Болгарские ополченцы при авангарде отряда Гурко И.В., худ. Каразин Н.Н., 1878 г.

Первоначально пунктом его формирования был Ки­шинев. После вступления русской армии на территорию союзной Румынии комплектование ополченческих дружин продолжалось в Плоешти.

Командиром болгарского ополчения был назначен ге­нерал-майор Столетов Н.Г. Уездный кишиневский исправник Иванов И.С., дея­тельно помогавший Столетову в формировании ополчения, в своих заметках, опубликованных по окон­чании войны, вспоминал:

«31 марта в так называемом Армянском подворье в Кишиневе собралось 700 человек болгарских доброволь­цев. Из них генерал Столетов сформировал три баталь­она… 14 апреля через Яссы двинулись к Плоешти… За полтора месяца в Плоешти мною было принято 4300 молодых болгар и сформировано шесть первых бол­гарских дружин».

К Дунаю генерал Столетов двинулся уже с пятью тысячами ополченцев. Над 3-й дружиной развевалось знаменитое Самарское знамя. Четвертая дружина поки­нула Плоешти тоже с дарственным знаменем. Его вы­шила и вручила своим соотечественникам, идущим осво­бождать свою многострадальную родину, болгарская пат­риотка, уроженка Браилова Стелияда Парашкевова. Болгарские ополченцы приняли участие во всех ре­шающих сражениях за освобождение своей родины.

Русское командование особо тщательно готовилось к форсированию Дуная. Почти за месяц до этого руково­дитель разведывательной службы Дунайской армии пол­ковник Артамонов Н.Д. поручил Георгию Живкову, одному из своих многочисленных болгарских помощников, организовать переброску разведчиков на правый берег Дуная.

Одновременно другие болгарские патриоты — свиштовский пекарь Величко и торговец Брычков — полу­чили задание собрать свежие данные о дислокации ту­рецких войск в Свиштове и Никополе. Выяснив все, что требовалось, Величко немедля переправил с почтовым голубем полученные данные полковнику Артамонову. Спустя несколько дней другой почтовый голубь доставил полковнику сведения о турецких войсках, размещенных в Никополе.

Огромную помощь русскому командованию оказал воевода Панайот Хи­тов. Хитов прекрасно понимал, как состояние дорог может повлиять на успех операций. Вот почему, будучи воеводой, собирая ежедневно данные о турецких войсках, он самым старательным образом занимался ре­монтом горных дорог. Потребность в этом значительно возросла, когда под нажимом армий Сулеймана-паши бой­цы Передового отряда генерала Гурко вот-вот могли вер­нуться в Балканские проходы, основательно разбитые во время наступательных операций в направлении Софий­ской долины. Требовалось расширить дорогу и подремон­тировать с тем, чтобы по ней могла пройти артиллерия.

Патриотическая деятельность Панайота Хитова, его бескорыстная и самоотверженная помощь русскому войску не раз получали высокую оценку армейского командова­ния. Об этом говорит, в частности, записка Арта­монову Н.Д. командира отдельного 5-го саперного батальона полковника Свищевского от 13 июля 1877 г. В ней отмечается помощь П. Хитова русским саперам, которые ремонтировали дорогу из Тырнова на Хаинкиой.

«Дорогу исправили насколько возможно. Панайот Хитов прилагал старания к отысканию болгарских рабо­чих. Усердие и готовность П. Хитов настолько выказы­вал, что заслуживает полного одобрения и поощрения. Я был к нему внимателен и делал все, чтобы высказать ему расположение. Выскажите вы ему благодарность и засвидетельствуйте перед начальством о его службе нам».

Выполняя задания русского командования в тылу вра­га, П. Хитов и другие болгарские патриоты постоянно сталкивались с теми бедами и страданиями, которые нес­ли их соотечественникам турецкие оккупанты. Грабежи, насилия, уничтожение населенных пунктов, физическое истребление людей не могли не волновать Хитова и его единомышленников. И тогда он предлагает создавать во вражеском тылу и, особенно в прифронтовой полосе партизанские четы из местных жителей, в обязанности ко­торых, по его мнению, должны были входить не только раз­ведывательные и диверсионные цели, но и охрана болгар­ского населения от распоясавшихся янычар и башибузуков.

С разрешения главнокомандующего П. Хитов со своими помощниками деятельно занимался формированием новых чет. Четы повстанцев стали постоянным и надежным резервом ополченческих дружин. По существу, воевода Хитов стал ближайшим по­мощником полковника Артамонова Н.Д. по руководству боевой деятельностью партизанских чет.

Летучие отряды народных мстителей, под предводительством П. Хитова, Ф. Тотю, Желю, И. Ненчева, братьев Койевых, Христо Николы и др. стали гро­зой для османской армии, они надежно охраняли болгар­ское население от разбойничьих набегов турецких голо­ворезов, наносили ощутимые удары неприятелю.

История сохранила несколько блистатель­ных примеров деятельности болгар в контрразведке. В тот период, когда ставка русского главнокомандования находилась в Кишиневе, там развил кипучую деятельность турецкий разведчик Мехмед-ага. Болгарин Янко Костов помог обезвредить этого матерого агента. Причем он не только описал внешность резидента, но и представил русскому командованию неопровержимые данные о его деятельности.

Другие болгары, сотрудники русской раз­ведки, раскрыли большую группу турецких агентов (их было девять человек), которые пробрались в торговое предприятие «Грегор, Горвиц и Коган», занимавшееся поставками провианта и обмундирования русской армии. Или такой факт. Известно, что русское командование пе­реправу армий через Дунай готовило в строжайшей тай­не. Даже для высшего офицерского состава она оказалась неожиданностью. И вот в самый последний момент, когда в Зимнице тайно изготовились к операции подразделения дивизии генерала Драгомирова, контрразведчик-болгарин Никола Живков обезвредил четырех турецких агентов. Тайность готовившейся операции была сохранена.

Бессмертной славой покрыли себя участники авгу­стовских боев за Шипку. Вместе с солдатами Орловского, Брянского, Житомирского, Подольского и других русских полков ее заслуженно разделили ополченцы болгарских дружин. День и ночь отбивали защитники Шипки непре­кращающиеся атаки полчищ врага. Когда кон­чались снаряды и патроны, они шли врукопашную и от­чаянным и стремительным штыковым ударом вновь и вновь отбрасывали наседающего противника. Бок о бок русские и болгары бились с врагами насмерть, являя примеры массового героизма и самопожертвования. Дружинник Груднов с гра­натой в руках кинулся в самую гущу нападающих.

Он метнул гранату в толпу. Взрыв уложил немало не­приятельских солдат. Но один из осколков угодил храб­рецу в щеку. Вырвав у зазевавшегося турка ружье, он начал крушить врагов штыком и прикладом. Могучее «ура!» раздалось рядом. Это подоспевшие орловцы и ополченцы ударили по атакующим. Турки с проклятиями и воем откатились назад.

Среди многочисленной плеяды героев болгарского ополчения особое место занимают так называемые ломские ополченцы (по имени города Лом-Паланки). Наиболее колоритной фигурой из деятелей национально-освободительного движения уроженцев Лома-Паланки является Цеко Петков. Тот самый воевода Петков, что в решающий момент боев за Троянский про­ход оказал вместе со своей четой решающую помощь войскам генерала Карцева. Соратник Георгия Раковского и Васила Левского, человек, который отдал борьбе про­тив чужеземного ига свыше пятидесяти лет жизни, он принял самое активное участие в решающих сражениях за свободу своей родины.

Если Панайот Хитов действовал со своими четниками на левом фланге Дунайской освободительной армии (в районе Елены), то воевода Цеко Петков бился с яныча­рами на правом фланге, в районе Ловеча. Под влиянием Цеко Петкова в национально-освободи­тельную борьбу включились многие уроженцы Лома. Сре­ди них, прежде всего, следует назвать Петра Берковского.

Он сражался в Шестой ополченческой дружине, был ординарцем у генерала Столетова Н.Г. Очевидцы рассказывали, что не раз он заслонял от верной гибели своего командира. Однажды, когда дрогнули ослабленные ранами, изму­ченные жаждой защитники Орлиного гнезда, Берковский поднял их в атаку. Была эта атака страшной для врага, он поспешно оставил только что отбитые у бол­гар ложементы. П. Берковский был награждён Георгиевским крестом.

Другой ломский ополченец, Тодор Младенов Овчаров, в составе Третьей дружины сражался под Старой Загорой. Был участником боя за Самарское знамя. В августе 1877 г. стоял насмерть на Шипке. Довелось Младенову брать Шейново, освобождать Филипполь (ныне Пловдив). В освобожденном Пловдиве из рук генерала Столетова за проявленную храбрость в бою он получил высшую солдатскую награ­ду — Георгиевский крест.

Удивительно сложилась судьба еще у одного ломского ополченца — Бено Перванова Карабаджака. Это был на­стоящий воин-интернационалист. Где только он не сражался за свободу и национальную независимость! В Италии он соратник легендарного Гарибальди. В Рос­сии участвовал в обороне Севастополя, сражался против объединенных сил Англии, Турции, Австрии и Франции. За выдающиеся заслуги перед русским народом Бено Перванов был произведен в офицеры, награжден боевым орденом с вручением именного оружия. Он участвовал в освободительном походе русской армии в Болга­рию. Бено Перванов снова сражается с поработителями. На этот раз на родной земле. В битве за Троянский проход он был одним из сподвижников Цеко Петкова.

И еще об одном замечательном болгарском патриоте, ополченце из Лома. Звали его Перван поп Нинов. В 1837 г. жители его родного села Долгошевцы (что неподалеку от Лома) прогнали греческого священ­ника, ревностно служившего турецким властям. И на­стоятелем новой сельской церкви избрали Первана Нинова. Нарекли его тогда миром попом Захарием.

В 1850 г. он поднял на восстание крестьян из Долгошевцев и бли­жайших сел, восстание было жестоко подавлено, и Перван Нинов через Румынию пробирается в Кишинев. Начинается Крымская война, и Нинов добровольно вступает в русскую армию. Храбрость, отвага, про­явленные Перваном Ниновым в битве за Севасто­поль, отмечены высшими русскими орденами. Первану Нинову исполнилось 68 лет, когда он был за­числен в чине капитана в 35-й Подольский полк, а за­тем в Четвертую дружину болгарского ополчения.

Ка­питан Нинов был среди тех, кто в августовские дни обо­роны Шипки поклялся: «Ляжем костьми, а не отдадим перевал!» Вместе со всеми он отбивал атакующих турок, пытавшихся во что бы то ни стало овладеть вершиной Святой Николай. На глазах Первана погиб в рукопашной его любимый сын — подпоручик Ангел Нинов. Еще ме­сяц Перван Нинов был среди защитников Шипки. В кон­це сентября его старое, сжигаемое скорбью сердце, не выдержало…