Весной 1876 г. ещё были живы надежды на то, что Россия и Европа вместе окажут давление на Турцию — вынудят ее предоставить автономию славянским областям. В случае же распада Османской империи Россия предлагала способствовать созданию независимых балканских государств.

Однако попытка русской дипломатии мирным путём урегулировать балканский кризис не дала результата. Ни Берлинский меморандум, ни дипломатические шаги Англии, старавшейся отпугнуть Россию от восточных проблем риском новой кровопролитной войны, ни конферен­ция представителей великих держав в Константинополе не смогли отвратить неизбежность войны.

Русско-турецкая война 1877-1878 гг. стала последним единоборством давних противников, которые на протяжении полутора столетий вот уже седьмой раз сходились на полях сражений. Европа сохраняла ви­димость нейтралитета, но на деле враждебно относилась к России. В Париже, Лондоне и Берлине считали нежелательным усиление Россий­ской империи на Востоке за счёт по­беды над Турцией.

Зимница, понтоны, на которых был форсирован Дунай русскими войсками, снимок фотокорреспондента Н. Дурново

Зимница, понтоны, на которых был форсирован Дунай русскими войсками, снимок фотокорреспондента Н. Дурново

Современники называли кампанию 1877-1878 гг. Освободительной войной, Славян­ским крестовым походом на Балка­ны. И действительно, главной целью этой войны было освобождение балканских народов от османского ига.

Император Александр II и военный министр, граф Ми­лютин Д.А. понимали относительную неподготовленность русской армии к войне, как и невозможность для России укло­ниться от прямой помощи балкан­ским славянам. Однако испытание русских войск в условиях тяжёлой войны, по мнению военного министра, могло окончиться печально.

Кроме этого, финансы страны не были го­товы к испытанию войной, а её по­следствием мог стать затяжной кризис. И, наконец, у России прак­тически полностью отсутствовали во­енно-морские силы на Чёрном море. Ограничительные статьи Парижско­го договора 1856 г. запрещали ей иметь Черноморский флот. Тогда как на море господствовал броненос­ный флот Турции, построенный в Англии.

В октябре 1876 г. генерал Обручев Н.Н., правая рука военного министра, представил на обсуждение первый план ведения вой­ны с Портой. План предусматривал нанесение молниеносного удара по Турции, которая ещё не успела моби­лизовать армию для большой войны. Поскольку флота у России не было, а дорогу в Турцию через низовья Дуная преграждал четырёхугольник крепо­стей Силистрия — Рущук — Шумла — Варна, Обручев предложил форсиро­вать Дунай в центральном его тече­нии; затем перейти Балканы в районе Шипкинского перевала и через Со­фию и Адрианополь двигаться к ту­рецкой столице. План приняли к све­дению, но вопрос о войне не был решён: надеялись созвать конферен­цию представителей великих держав в Константинополе.

В ноябре 1876 г. последовало высочайшее повеление о частичной мобилизации русской армии. Под давлением обстоятельств турки со­гласились на созыв конференции в своей столице.

В марте 1877 г. Обручев закон­чил новый план войны с Турцией, так как с осени 1876 г. ситуация изменилась коренным образом. Турки успели мобилизовать и развернуть на Дунае значительные силы. Крупные по­ставки стрелкового оружия, в основ­ном американского, резко повысили мощь их армии. Однако турецкое командование допустило сущест­венную ошибку — растянуло основ­ные силы в первой линии обороны. К тому же резервы турецкой армии находились в Софии и Константи­нополе. Часть сил дислоцировалась в Сербии.

По плану Обручева русские вой­ска в составе 186 батальонов должны форсировать Дунай в среднем его течении и разделиться на три отряда. Первый заблокирует турецкие крепо­сти в низовьях реки. Второй через Балканские перевалы двинется к Кон­стантинополю, истребляя по пути резервные турецкие части. Третий под­нимется вверх по Дунаю и отдельны­ми ударами раздробит неприятель­скую армию.

Соединения Кавказского фронта будут выполнять вспомога­тельную роль — предпринимая по­ходы к Карсу и Эрзеруму, отвлекать на себя военные силы турок. Пред­полагалось, что война закончится через несколько месяцев. За это вре­мя Европа не успеет опомниться и вмешаться в ход событий.

Военный министр надеялся, что главнокомандующим будет на­значен герой Севастополя, выдаю­щийся военный инженер Тотлебен Э.И., а начальником его штаба – Обручев Н.Н. Однако армию возгла­вил великий князь Николай Никола­евич – брат государя, а его штаб — генерал Непокойчицкий А.А. К сожалению, великий князь не обладал талантами воена­чальника. По словам Милютина, Ни­колай Николаевич не был способен «своим умом обнять такую сложную задачу». Он не имел ни боевого опы­та, ни широкого военного кругозора.

План Обручева был подвергнут кор­ректировке. В итоге от него остались лишь внешние обводы. Численность действующей армии сократилась с 303 до 266 тыс. человек. Основные её силы предназначались для веде­ния привычной крепостной войны. За Балканы выдвигался Передовой отряд — всего 12 тыс. человек при 24 орудиях вместо 130 тыс. человек при 324 орудиях по плану Обручева. Правый фланг русской армии остал­ся почти без внимания. Турок явно сочли недостойными серьёзного отношения.

По поручению военного министра Милютина Д.А. автором плана войны генералом Обручевым Н.Н. были разработаны «Основания для организации болгарских ополченческих дружин». Контроль за выполнением предписаний этих Оснований был возложен на генерала Столетова Н.Г. 14 апреля 1877 г. начальник русского полевого штаба приказал генералу Столетову немедленно приступить к формированию болгарского ополчения, который затем и возглавил это ополчение.

Передача Самарского знамени болгарскому ополчению, гравюра 1877 г.

Передача Самарского знамени болгарскому ополчению, гравюра 1877 г.

В процессе формирования болгарского ополчения и его подготовки славянские комитеты в России открыли подписку по сбору средств на закупку оружия и обмундирования для братьев-болгар. Ополченцы получили сукно на шинели, белье и сапоги. А жители города Самары подарили им и знамя. Его вышили монахини женского монастыря, а иконы Богоматери и Кирилла и Мефодия написал петербургский художник Симаков Н.Е. 18 мая ополчению было вручено Самарское знамя.

В Кишинёв прибыл император. Здесь состоялся парад войск и был за­читан манифест об объявлении вой­ны: «Исчерпав до конца миролюбие Наше, Мы вынуждены высокомерным упорством Порты приступить к дей­ствиям более решительным. Того требуют и чувство справедливости, и чувство собственного Нашего до­стоинства. Турция отказом своим поставляет Нас в необходимость об­ратиться к силе оружия… Ныне при­зывая благословение Божие на доб­лестные войска Наши, Мы повелели им вступить в пределы Турции».