16 (29) июня артиллерия Юго-Западного фронта от­крыла огонь по позициям австро-венгерских войск. В тех же местах, где осенью 1916 г. затухло наступление Брусилова, вновь началась серьезная операция. Она, по­жалуй, превосходила прошлогоднюю по величине сил и, уж конечно, по количеству введенной в дело тяжелой ар­тиллерии.

Наступало четыре армии (с севера на юг): Особая, 11, 7 и 8-я. Главный удар наносили 11-я и 7-я армии. Подготовка, казалось, была самой тщательной: в полосе протяженностью в 100 верст удалось сосредоточить 52 пе­хотные и 8 кавалерийских дивизий; их поддерживало 1114 орудий. Значительным было массирование сил и средств: до 2-2,5 дивизии и 30-35 орудии на версту фронта.

Русская артиллерия выглядела грозной силой. Управление ею было полностью централизовано, при под­готовке к наступлению применялись новейшие методы разведки. На участках прорыва русские войска превосхо­дили противника по живой силе в три раза, по артиллерии — в два. Не было недостатка в боеприпасах — положение резко изменилось даже в сравнении с 1916 г., не го­воря уже о 1915 годе.

Ещё остались кадровые войска

Ещё остались кадровые войска

Брусилов, теперь Верховный главнокомандующий, не был стеснен, как за год до того, указаниями Ставки, он, казалось бы, мог проявить всю мощь своего стратегиче­ского таланта. Но наступление было обречено на неудачу: никакое изобилие технических средств, никакие стратегические способности военачальников не могут привести к успеху войска, не желающие воевать.

«Сегодня великое торжество революции, — говорилось в теле­грамме А. Керенского Временному правительству 18 июня 1917 г. — Русская революционная армия с огромным воодушев­лением перешла в наступление». Это сообщение вызвало взрыв ликования в столице. Здесь прошли демонстрации под лозунгом: «Война до победного конца!»

Беженцы получают пищу на полевой кухне

Беженцы получают пищу на полевой кухне

Предполагалось, что полкам, наи­более отличившимся в сражениях, будут торжественно вручены красные знамёна. Но делать этого не пришлось… 18 июня (1 июля) 1917 г. после двухдневной арт­подготовки, сровнявшей вражеские окопы с землей, 11-я и 7-я армии перешли в наступление. Первые два дня они имели тактический успех, были захвачены 2-3 линии окопов противника. Но вскоре продвижение замедлилось: войска стали обсуждать приказы и митинговать. Попыт­ки возобновить наступление не дали результатов.

Сироты...

Сироты…

Но неожиданно для командования успех пришел в по­лосе 8-й армии, той самой, которой двадцать месяцев командовал Брусилов. Теперь ее возглавлял Корни­лов Л.Г. Начав наступление 23 июля (6 июля), ее войска про­рвали оборону противника южнее Станислава, а через два дня — севернее этого города. Появились трофеи — 48 орудий и пленные  — 7 тысяч человек. 27 июля был взят Галич, на следующий день — Калуш. 8-я армия наступала там же, где и три года назад, в августе 1914-го…

Главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта Гутор А.Е. и Брусилов А.А. попытались использовать успех 8-й армии, решив укре­пить ее соединениями 7-й армии, но для продолжения на­ступления боеспособных частей уже не было, они отказы­вались выходить на позиции. А Верховный главнокомандующий не обладал реальной властью и возможностями. Когда 12-я и 13-я сибирские стрелковые дивизии 7-й армии отказались высту­пить на фронт и собрались уходить на отдых в тыл, рас­формировать их командование просто не могло.

Пленные немцы

Пленные немцы

Поскольку соседи 8-й армии справа не продвигались, Брусилов начал беспо­коиться за её правый фланг: ему грозила опас­ность со стороны Рогатина. Вскоре наступательный порыв 8-й армии стал угасать… Прорыв русских войск на Калуш ставил австро-венгров в трудное положе­ние, против 8-й армии немцы перебросили к месту сражений 16 дивизий и 6 (19) июля атаковали.

После сокрушительной артподготовки немцы нанесли контрудар по войскам 11-й армии, и тут обнаружилось, что русские части сражаться не хотят: без разрешения они начали отходить. К концу дня фронт был прорван на участке шириной в 20 верст и глубиной в 15. Многие части, получив боевые приказы, обсуждали их сначала в комитетах, потом на митингах, тратили время, а то и вовсе отказывались исполнять приказы.

7 (20) июля Брусилов писал Гутору, что войск на фронте у него более чем достаточно, но необхо­димо их заставить драться: «Не допускаю мысли, чтобы между сосредоточенными в районе прорыва частями не нашлось доблестных и верных долгу полков, которые не остановили бы небольшие части противника, наступа­ющие только потому, что перед ними отходят. Приказы­ваю не только принять все меры к тому, чтобы остановить наступление противника, но энергично перейти в контр­атаку и восстановить положение. Отхода 7-й армии не до­пускаю. Не допускаю и мысли, что развитие успеха про­тивника может угрожать Тарнополю (ныне Тернополь – И. В.)…»

Но положение становилось хуже с каждым часом. В Ставку приехал Керенский А.Ф. С 8 июля он возглавлял правительство, сохранив и пост военного министра. По приказу Керенского Брусилов выехал на Юго-Западный фронт для снятия Гутора с поста главкоюза и назначения вместо него Корнилова (последнему покровитель­ствовал комиссар 8-й армии Борис Савинков, имевший большое влияние на Керенского).

Однако это назначение положение на фронте не изменило. Русские армии бес­порядочно отступали. В телеграмме комиссаров 11-й армии по­ложение описывалось так: «Наступательный порыв быстро ис­черпался. Некоторые части самовольно уходят с позиций, даже не дожидаясь подхода противника. На протяжении сотни вёрст в тыл тянутся вереницы беглецов с ружьями и без них — здоро­вых, бодрых, чувствующих себя совершенно безнаказанными. Иногда так отходят целые части… Сегодня главнокомандующий с согласия комиссаров и комитетов отдал приказ о стрельбе по бегущим».

12 (25) июля германцы заняли Тарнополь. После этого начали отходить войска 7-й и 8-й армий, и весь Юго-Западный фронт при­шел в расстройство. Русские войска, не оказывая ника­кого сопротивления, бросали позиции и отходили па вос­ток. Новый главкоюз, пытаясь их остановить, решил спас­ти положение, прибегнув к жестоким мерам. Корнилов сразу же отказался от «брусиловской системы уговарива­ния». Корнилов потребовал, учитывая серьезность положения, запретить всякие митинги в районе боевых действий, а в случае попыток их устраивать — стрелять в митингующих. Но ничего не помогало: обсуждение прика­зов в комитетах и на митингах продолжалось, и Юго-Западный фронт отступал.

Не спасла положения и атака Западного фронта. С утра 6 (19) июля здесь началась мощная артиллерий­ская подготовка. Длилась она три дня; артиллерия прак­тически уничтожила укрепления врага. Современные ис­следователи оценивают эту артиллерийскую подготовку как проведенную блестяще. Войска, поднявшись в атаку, почти не встретили сопротивления, прошли две-три ли­нии окопов, побывали на неприятельских батареях, сняли прицелы с орудий и… вернулись назад.

На следующий день боевые действия не возобновлялись, Видимо, Брусилов понял неспособность русских войск к настойчивым атакам. 9 (22) июля он телеграфировал главкозапу: «Повторные удары частями других корпусов могут расстроить и эти части, не дав ощутительного ре­зультата, почему ставлю первой вашей задачей сохране­ние боеспособности армии, чтобы отнюдь не повторилось происшествие на Юз-фронте, когда расстроенные атаками части бросили от незначительного удара со стороны про­тивника позиции и начали неудержимо отступать…» Та­кие же указания последовали Северному и Румынскому фронтам. Верховный главнокомандующий, наконец, осо­знал, на что была пригодна его разложившаяся армия, и отказался от призрачной возможности наступать.

Таким образом, две военные операции на русском фронте (июнь — в Галиции, июль — в Бе­лоруссии) закончились провалом. Июльское наступление дорого обошлось русской армии: было убито, ранено и попало в плен 1968 офицеров и 36 301 солдат. При этом ещё громче стали звучать требования немедленного мира. В одном из солдатских писем в столичную газету говорилось: «Если не будет в скором времени мира, какого бы то ни было, то лопнет вся ваша свобо­да». Характерна выдержка из другого письма: «Если до конца ок­тября не будет мира, то солдаты придут в Петроград и переко­лют всё Временное правительство».

Для восстановления дисциплины в армии Временно­е правительство приняло решение о восстановлении смертной казни на фронте. Надо отметить, что эта мера на­казания была отменена после Февраль­ской революции. Инициаторами восстановления смертной казни были Корнилов и Савинков, требовавшие восстановить полевые суды и смертную казнь и получившие в этом поддержку Керен­ского.  Особенно настаивал на введение казни за дезертирство и невыполнение приказов генерал Корнилов Л.Г. Брусилов в воспоминаниях утверждает, что созна­вал бесполезность и даже вредность этого приказа, но все же согласился с Керенским и Корниловым. 12 (25) ию­ля смертная казнь была восстановлена.

Смертную казнь должны были применять военно-революционные суды, образованные из солдат и офи­церов. Однако на практике она не применя­лась. Не находилось желающих ни вы­носить смертные приговоры, ни утвер­ждать их. В сентябре А. Керенский го­ворил, выступая на Демократическом совещании: «Смертная казнь восстановлена по единодушному требованию армейских организаций (Крики: «По­зор!».). Проклинайте, когда подпишу хоть один приказ о смертной казни…»

По требованию Корнилова Л.Г., уже став­шего Верховным главнокомандующим, началась подготовка к введению смерт­ной казни и в тылу. Проект закона об этом был готов к 22 августа 1917 г. Но спустя несколько дней начался «корниловский мятеж», и смертную казнь в тылу тогда так и не восстановили.

Спустя полтора месяца, 20 августа, германские войска до­бились нового крупного успеха на русском фронте. Они взяли Ригу, причём защищавшие город части потеряли 25 тысяч че­ловек, 270 орудий и большое количество другого вооружения. Русская армия к этому вре­мени оказалась полностью деморализованной.

Одно из последних сражений противнику дали корабли Балтийского флота, отстаивая Моонзундские острова у побере­жья Эстонии. Самым значительным событием в ходе этого сра­жения стал бой 1 октября 1917 г. Этот бой отличался крайним ожесточением; затонули линкор «Слава» и эсминец «Гром», а так­же несколько неприятельских судов. Вскоре немцы захватили Моонзундские острова.

Вооружённые силы России постепенно теряли способность сопротивляться врагу. На секретном совещании 20 октября но­вый военный министр Александр Верховский заявил: «Дальше мы воевать не можем. Тяга армии к миру сейчас непреодолима. Единственное, что нам сейчас остаётся, — это заключить мир с Германией. Это даст нам возможность спасти государство от полной катастрофы». Но подобная точка зрения не получила поддержки, и он подал в отставку.