Натиск «проклятых тевтонов» вынудил русскую армию в 1915 г. отойти на Восток. К осени 1915 г. позади русских армий остались огромные территории — Польша, Литва, Галиция, часть Белоруссии… Конечно, известия о поражениях и отступлении вызывали в России тревогу и возмущение. Произошли даже отдельные вспышки беспорядков. Ходили всевозможные слухи о генералах-изменниках, о том, что царица продаёт Россию немцам.

29 мая 1915 г. посол Франции в России Ж.М. Палеолог записал: «В те­чение последних нескольких дней Москва волновалась, серьёз­ные беспорядки возникли вчера и продолжаются сегодня. На знаменитой Красной площади, видевшей столько исторических сцен, толпа бранила царских особ, требуя пострижения импе­ратрицы в монахини, отречения императора, повешения Распу­тина…»

В 1915 г. забастовками было охвачено 500 тыс. рабочих. Всюду ходили слухи об из­мене, предателях и т. п. Усилилось враждебное отношение к нем­цам. Между тем в списках русского генералитета значилось око­ло 10% лиц германского происхождения из числа обрусевших немцев. Теперь в них, да и в любом министре и сановнике с не­мецкой фамилией видели вероятного шпиона.

Немецкий шпион в женском платье, пойманный русскими крестьянами в прифронтовой полосе, лето 1915 г.

Немецкий шпион в женском платье, пойманный русскими крестьянами в прифронтовой полосе, лето 1915 г.

Особенно активизировались либеральные деятели кадет­ского толка, которые в первые месяцы войны, скрепя сердце, умерили свои нападки на власть, так как ситуация заставляла консолидировать усилия. Поражения армии в конце весны — начале лета 1915 г. вывели их из состояния оцепенения и предоставили прекрасную возможность «подать себя» в тра­диционной роли спасателей России.

Но волновались и выражали свое беспокойство не только либеральные деятели, эти чувства сделались всеобщими. Следовало предпринять действия, способные мобилизовать страну для отпора врагу, и довести войну до победного конца. Об этом много думал царь. 10 июня 1915 г. он выехал в Ставку, где провел серию совещаний с генералитетом и министрами и пришел к заключению о необходимости обновления высшей администрации.

Мясоедов С.Н.

Мясоедов С.Н.

Были отправлены в отставку несколько влиятельных министров, известных своей правой ориентацией, — министр юстиции Щегловитов И.Г., министр внутренних дел Маклаков Н.А. и обер-прокурор Святейшего Синода Саблер В.К. Все эти меры носили паллиа­тивный характер и ничего принципиально изменить не мог­ли. К тому же во главе кабинета остался старый царедворец Горемыкин И.Л.

Общественные деятели, приветствуя некоторые назначе­ния, находили их недостаточными и выступали за создание ответственного перед Думой правительства. С лета 1915 г. этот лозунг стал главнейшим для ведущих политических де­ятелей и объединений. В августе несколько думских и око­лодумских общественных групп объединились в так называ­емый «Прогрессивный блок», центром которого стала партия кадетов. Их главным требованием стало создание «кабинета общественного доверия».

Лето 1915 г. — время многих окончательных решений Николая II, время бесповоротного избрания им своей судьбы. Груз проблем нарастал, а изменений к лучшему не происхо­дило. Страну все явственней охватывала волна обществен­ного недовольства. Критические оценки и суждения о поло­жении дел в стране делались как бы общепринятыми: их уже высказывали не только представители думской оппозиции, но и простые подданные.

Эти разговоры и настроения подогре­вали не только военные неудачи, слухи о «засилье темных сил», но и усугублявшиеся экономические трудности — не­хватка сырья и энергии, свертывание ряда отраслей произ­водства, инфляция, рост дороговизны, расстройство транс­порта. Император надеялся на поддержку со стороны обще­ственных деятелей, но не получил ее.

Николай II не сомневался, что серьезные реформы, нача­тые 10 лет назад, надо продолжать и углублять. Но в то же время он понимал, что проводить их во время войны — бе­зумие! Он видел, что война обострила старые проблемы и постоянно рождала новые, кроме того, срок ее окончания постоянно отодвигался, а с лета 1915 г. стал вообще нераз­личим.

После «великого отступления» 1915 г. во всех слоях общества ходили упор­ные и зловещие слухи о предательстве и измене. Настойчиво искали герман­ских шпионов. Шпионов видели повсюду; эта мания обуяла даже солдат. Требовалось найти и на­казать виновников небывалой катаст­рофы русских армий. Людям было непонятно, как могло случиться, что считавшийся лучшим в мире суворовский русский солдат ока­зался вдруг без патронов, а передовая русская артиллерия — без снарядов.

В июне 1915 г. Николай II отстранил от должности военного министра Сухомлинова В.А., который занимал этот пост с 1904 г. Его обвиняли в неподго­товленности к войне, из-за которой воз­ник острый недостаток снарядов и па­тронов. Бывшего министра арестовали. В конце 1916 г. подследственный В. Су­хомлинов ненадолго вышел на свобо­ду, затем вновь оказался в тюрьме. Суд над ним состоялся уже после Февраль­ской революции, в августе 1917 г.

Надо отметить, что Сухомлинов совершил фатальную ошибку, выразив недовольство Распутиным и обозвав его «скотиной». После этого Распутин поклялся «сокрушить» военного министра.

Об­винения подсудимого в измене и слу­жебных злоупотреблениях не подтвер­дились. Однако за недостаточную под­готовленность к войне бывшего министра приговорили к бессрочной каторге. 1 мая 1918 г. по амнистии, объявленной советским правительст­вом, Сухомлинов В.А. как достигший 70-летнего возраста вышел на свобо­ду. Вскоре он покинул родину и скон­чался в эмиграции в 1926 г.

Еще до смещения Сухомлинова В.А. со­стоялся громкий судебный процесс над жандармским полковником Сергеем Мясоедовым, которого арестовали 18 февраля 1915 г. Мясоедова считали близким зна­комым военного министра. В марте 1915 г. суд признал Мясоедова С.Н. ви­новным в шпионаже в пользу Германии и приговорил его к смертной казни.

Надо отметить, что Мясоедов С.Н., будучи жандармским офицером, в 1912 г. дрался на дуэли с Гучковым А.И., обвинившим его в шпионаже в пользу Австрии. После этого события оба дуэлянта подали в отставку. Во время мобилизации, объявленной в 1914 г, Мысоедов был призван в ополчение. Он обратился к Сухомлинову В.А. с  просьбой перевести его на фронт. Получил назначение в 10-ю армию генерала Сиверса, в которой занимался агентурной разведкой.

До последнего часа осуждённый продол­жал доказывать свою невиновность. После вынесения приговора он писал жене и дочери: «Клянусь, что невино­вен, умоляй Сухомлиновых спасти, просите Государя Императора помило­вать». Однако 18 марта 1915 г. приго­вор привели в исполнение. По делу Мясоедова С.Н. было арестовано около 20 его знакомых, в том числе женщин. В шпионаже обвинили даже его жену.

Осуждение полковника Мясоедова С.Н. было воспринято положительно всеми слоями русского общества. Как говориться, был найден «козёл отпущения». Роковым для Мясоедова образом совпало то, что правящие круги надеялись свалить на него вину в военных неудачах, а оппозиция, наоборот, увидела в нем символ разложившегося режима.

Ход военных действий завершился в 1915 г. тяжелыми поражениями русской армии и захватом немцами огромной русской территории. Это вызвало среди буржуазных деятелей боль­шой переполох. Патриотический подъем в обществе сменился, как выразился вождь кадетской партии Милюков, «патриотической тревогой».

Былое «единение царя с народом», о котором так усердно кричал тот же Милюков 8 августа 1914 г. в Государственной думе, когда лидеры всех фракций от черносотенцев до эсеров включительно выступали с трибуны Думы с призывом к сплочению всей страны для отпора иностранному врагу и с требованием положить конец «внутренним распрям» и партийным спорам, — полностью провалилось.