После сараевского убийства в Вене решили, что более удобного предлога для давно замыш­лявшейся расправы над Сербией не придумаешь. Но за Сербией стояла Россия. Союзни­ком России была Франция. Если Россия вы­ступит на защиту Сербии, то разгорится все­европейская война. Прогнившая и слабевшая с каждым днем Австрийская монархия не могла отважиться на собственный страх и риск на такое дело.

Все зависело от того, что скажет ее могущественный союзник — Германия. Во­прос о войне решался в Берлине. Правящие круги Германии во главе с кай­зером (императором) Вильгельмом II рас­суждали так. Россия к войне не готова. Воевать она, очевидно, побоится. Если Россия не вмешается в австро-сербскую распрю, то Австрия раздавит Сербию.

Это будет крупным выигрышем для австро-германского блока. Если же Россия все-таки решится воевать, то боль­шая война начнется в условиях, выгодных для Германии. Германия лучше подготовлена к вой­не, чем ее враги. У нее лучшая в Европе сухо­путная армия, больше опытных офицеров, боль­ше тяжелых орудий. Отсрочка войны для Гер­мании нежелательна. «Всякое выжидание озна­чает уменьшение наших шансов», — твердил влиятельный начальник генерального штаба германской армии фон Мольтке. Чем скорее начнется война, тем лучше для Германии — так решили Вильгельм и его окружение. Они были уверены в победе.

Плакат времён Первой мировой войны, худ. К. Коровин

Плакат времён Первой мировой войны, худ. К. Коровин

Германский генеральный штаб давно и тщательно разработал план «молниеносной войны» против Франции и России. Автором этого плана был генерал Альфред Шлиффен. Учитывая, что Германии придется воевать одновременно на два фронта: на востоке — против России и на западе — против Франции, Шлиффен считал, что германская армия должна разбить своих про­тивников поодиночке и в короткий срок.

Длительной войны, как по­лагал Шлиффен, Германия вынести не сможет. Продолжительность всей войны должна быть не более 6-8 недель. По плану было на­мечено разбить сначала французские войска и принудить Францию к капитуляции, затем такая же участь должна постичь и русскую армию.

В Германии считали, что русской армии понадобится один месяц для того, чтобы начать боевые действия. За это время Герма­ния и должна разбить армию Франции. Для осуществления этого плана Шлиффен семь германских армий направлял на Западный фронт, а восьмую армию он оставлял в качестве прикрытия на Во­сточном фронте. Для уничтожения французской армии Шлиффен разработал специальный план, названный им «Канны».

Вспоминая войну Рима с Карфагеном и разгром Ганнибалом римских войск у Канн путем захода им в тыл и окружения, Шлиффен хотел повторить в огромном масштабе «Канны» для всей французской ар­мии.

Одновременно Шлиффен хорошо знал, что организовать прорыв во француз­ских войсках на франко-германской границе — дело трудное и не совсем верное, так как французская армия укроется за мощными крепостными укреплениями, которых Франция настроила в достаточ­ном количестве, — Бельфор, Эпиналь, Туль, Верден и др.

Поэтому германский штаб считал необходимым начать наступление на Францию с севера, через Бельгию, в обход крепостных линий. То, что придется нарушить нейтралитет Бельгии, германских вояк нисколько не смущало. В это наступление, по замыслу Шлиффена, должно быть брошено около 50 немецких дивизий, то есть примерно 6 армий. Эти немецкие ар­мии должны были быстро пройти Бельгию, Северную Францию, занять Париж и, зажав в клещи французскую армию между столи­цей и франко-германской границей, принудить ее к капитуляции.

После этого, не теряя ни одного дня, быстро по железным дорогам перебросить победоносную немецкую армию на восток против Рос­сии, где и разбить русскую армию в Польше, Прибалтике, на Украине.

Французский план войны был рассчитан, прежде всего, на взаи­модействие французской и русской армий. Зная в общих чертах немецкий план наступления, французский генеральный штаб разра­ботал такой план, который бы сорвал в первые же дни войны осу­ществление немцами плана Шлиффена.

Для выполнения своего за­мысла французские генералы концентрировали свои главные силы на границе Лотарингии, рассчитывая, что, когда немцы двинут свои войска на Бельгию, французская армия ударит им во фланг в Ло­тарингии, отрежет немецкие армии от тыла, и тогда весь герман­ский план молниеносной войны будет сломан. Начнется затяжная война, и из нее неизбежно выйдут победителями Франция и ее союзники.

Русский план войны подвергался неоднократным изменениям. Генеральный штаб считал, что русская армия должна, прежде все­го, разгромить войска Австро-Венгрии. Под давлением французско­го штаба русскому командованию пришлось несколько изменить первоначальный план и на Северо-Западном фронте (против Гер­мании) расположить не одну армию, а целых три – 1-ю, 2-ю и 10-ю, а против Австро-Венгрии — 3, 4, 5, 8-ю, а затем 9-ю и 11-ю армии.

Если вначале по русскому плану предполагалось начать наступле­ние только против австрийских войск, то позднее русская армия по­лучила план почти одновременного наступления и против Австрии и против Германии. Конечно, расположение с самого начала войны 2/3 русских войск на австрийской границе ясно определяло, что Россия начнет наступление, прежде всего, против Австро-Венгрии.

Это предвидел австро-венгерский генеральный штаб. В соответст­вии с этим вся австрийская армия и готовилась к отпору русского наступления. В то время как удар русских армий предполагалось нанести на юге, на Львов, австрийские войска собирались произ­вести контрудар с юга по Польше, где им из Восточной Пруссии должны были помочь немецкие войска.

Исходя из этих планов и расчетов, правитель­ство Германии и начало действовать. Вильгельм II призывал «по­крепче наступить на ноги» славянским народам. Проникнутый вздорной мыслью о превосходстве немцев над всеми народами, кичливый и наг­лый германский кайзер считал себя гениальным поли­тическим деятелем. Но он оказался весьма не­дальновидным и вместе со своими дипломатами и генералами совершил крупный просчет. Пра­вители Германской империи были убеждены, что им придется воевать только с Францией и Россией, что Англия не выступит; они недо­оценили и военные силы России.

Англия обладала грозной силой. Недосягае­мая в то время для противников на своем остро­ве, она располагала крупнейшим в мире флотом. Ей принадлежала почти половина судов в мире. Свыше 400 млн. человек населяли Британскую империю — Англию, ее колонии и владения. Вступление Англии в войну озна­чало, что ее колоссальные материальные ресурсы будут использованы против Германии, анг­лийский флот отрежет Германию от ее коло­ний и других стран. Это сулило длительную войну с весьма сомнительным исходом.

Доста­точно было одного предупреждения со стороны Англии — и воинственный пыл германских империалистов сразу бы охладел. Но английское правительство не сделало такого предупреждения. Английский министр иностранных дел Эдуард Грей, всегда сдержан­ный и невозмутимо спокойный, нарочито вы­ражал свои мысли так, что их трудно было понять. Он не раз высказывал соображения о возможности войны.

Но при этом Грей каж­дый раз называл в качестве участников войны четыре державы — Германию, Австро-Венгрию, Францию и Россию. Следовательно, Англия воевать не будет, сделали вывод в Берлине. Брат Вильгельма II приехал в Лондон. Анг­лийский король сказал ему: «Мы приложим все усилия, чтобы остаться нейтральными». Так до последних дней английское правитель­ство всячески стремилось создать у Вильгель­ма II и его министров впечатление, что Англия не намерена вмешиваться в европейский кон­фликт, и этим подталкивало Германию к развязыванию войны.

Австрийцы бомбардировали Белград — столицу Сербии. И только после этого, когда уже загово­рили пушки, английское правительство раскры­ло свои карты. 29 июля Эдуард Грей заявил, что в случае участия в войне Франции и Гер­мании для Англии «было бы невозможно долго оставаться в стороне». Вильгельм II был в панике: он так просчитался! Но отступать было поздно.